Словарь языка произведений Распутина Валентина Григорьевича
Человек
Природа
Хозяйство
Постройки
Промыслы
Культура
ПредметМатёра, -ы, ж. Диал. В повести В. Г. Распутина «Прощание с Матёрой»: название острова на реке Ангаре; название деревни, расположенной на острове.
Матёра. Иллюстрация С.Н. Элояна к произведению «Прощание с Матёрой», 2012 г.
В Матёре он [мотоцикл] был без надобности, там всё под руками, а здесь вон завтра на смену идти больше часа, если пешком, а летом и до воды, когда рыбку половить, до пустошек с грибами, до ягод — хоть куда дoведись — на своих двоих не находишься… Это не Матёра.
Что верно, то верно — это не Матёра. Вот и не стало Матёры — царствие ей небесное, как бы сказала, перекрестясь, мать. Вот и не стало Матёры-деревни, а скоро не станет и острова. Ещё можно будет, наверно, нынче же сплавать, покружить, гадая, тут или не тут стояла она… И удивительно, что Павел представлял себе это просто и ясно, как не один раз пережитое, — и лодку на огромной, высоко поднятой воде, и себя в лодке, пытающегося по далёким берегам определить место Матёры, пристально вглядывающегося в тёмную замершую массу воды — не подастся ли оттуда, из сонной глубины, какой знак, не блеснёт ли где огонёк.
(Прощание с Матёрой, с. 366)
Глядя под ноги и махая, как отмахиваясь, вытянутой назад рукой, она [Настасья] взошла на мостки, ещё раз быстро оглянулась и переступила в лодку.
— А Егор пла-ачет, плачет… — начала она, показывая на старика, и умолкла. Дед Егор повернулся лицом к берегу и трижды — направо, налево и прямо — поясно поклонился Матёре. Потом быстро оттолкнул лодку и перевалился в неё.
(Прощание с Матёрой, с. 253–254)
Павел, правда, и сам просился на последние месяцы, на сенокос и уборку, сюда, в Матёру, чтобы по-свойски и по-хозяйски подчистить и отпустить под воду остров, — ему отвечали с обычной дальнозоркой туманностью: «Там видно будет», и он не особенно надеялся, что с ним согласятся. Но он, верно, не очень и настаивал, боясь, что после уборки хлеба его же заставят заодно проводить ещё и другую уборку — сжигать постройки. Кто-то должен потом будет браться и за такую работу, но Павел и представить не мог, как бы он стал командовать пожогом родной деревни. И двадцать, и тридцать, и пятьдесят лет спустя люди будут вспоминать: «А-а, Павел Пинигин, который Матёру спалил…» Такой памяти он не заслужил.
(Прощание с Матёрой, с. 262)
Приезжали не только из совхоза: из городов, из дальних краёв наезжали те, кто когда-то здесь жил и кто не забыл совсем Матёру.
(Прощание с Матёрой, с. 276)
Казалось, полсвета знает о судьбе Матёры. За деревней с верхнего края, где повыше, появились разноцветные палатки, по острову разгуливал народ — кто бродил по кладбищу, кто сидел на берегу, невесело глядя куда-то вдаль, кто подбирал на полянах первую красную ягоду — и непросто было сразу сказать, свои это или чужие.
(Прощание с Матёрой, с. 276)
Нет, надо прежде проводить Матёру. Проводить Матёру и лучше всего к своим — туда, где своих в десять раз больше, чем здесь.
(Прощание с Матёрой, с. 315)
Вот вспомнился Мирон, но как-то спокойно и ровно, не тронув сердца. Выстудилось оно. Выстудилось и болит только ближним, что рядом с сегодняшним днём, — той же Матёрой… Неужели и о Матёре люди, которые останутся, будут вспоминать не больше, чем о прошлогоднем снеге? Если даже о родных своих забывают так скоро…
(Прощание с Матёрой, с. 316)
Текла в солнечном сиянии Ангара… текло под слабый верховик с лёгким шуршанием время. За спиной лежала Матёра, омываемая той и другой течью; высоко над головой возносилось небо. Прекрасна, значит, земля под ним, если так красиво и жутко небо. Остановят Ангару — время не остановится, и то, что казалось одним движением, разойдётся на части. Уйдёт под воду Матёра — всё так же будет сиять и праздновать ясный день и ясную ночь небо. «Что небу-то до Матёры? — поправляла себя Дарья. — Это людское дело. Она у людей в руках, оне над ей распоряжаются».
(Прощание с Матёрой, с. 316)
Матёру, и остров и деревню, нельзя было представить без этой лиственницы на поскотине. Она возвышалась и возглавлялась среди всего остального, как пастух возглавляется среди овечьего стада, которое разбрелось по пастбищу. Она и напоминала пастуха, несущего древнюю сторожевую службу.
(Прощание с Матёрой, с. 344)
Неизвестно, с каких пор жило поверье, что как раз им, «царским лиственем», и крепится остров к речному дну, к одной общей земле, и покуда стоять будет он, будет стоять и Матёра.
(Прощание с Матёрой, с. 344)
Народное слово 2, с. 217-218
МАТЕРА́ В ГОВОРАХ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ
[— А мельница там была? — Собир.].
Была мельница, была мельница в Матеро́й. Я потом, у нас мельница была дома, был локомобиль такой, купленный стоял, на ём молотили, это, она машину гоняла, он дедушка был машанистом, машину гоняла, и теперича веяла и всё это, и молола там, ой! В Матеро́й, в Матеро́й вот там.
[— А речка как называлась? — Собир.].
Девка. Девка речка. На Девке… Там она, и рыбзавод был от на это, на Девке, там это…
[— Она впадала в Ангару, Девка, да? — Собир.].
Да, да, да!
[— Матера́ стояла на реке Девка? — Собир.].
Нет. Матера́ стояла на материке, где счас ГЭС.
Записано в 1998 г. Афанасьевой-Медведевой Г. В. от Варвары Савельевны Чупиной (1920 г. р.), проживающей в с. Кобляково Братского района Иркутской области.
Словарь 13, с. 223
