Словарь языка произведений Распутина Валентина Григорьевича

Когда Настёна проходила мимо, звякнула щеколда на воротах, ворота открылись, и показался Иннокентий Иванович — помолодевший и нарядный, в тёмно-синем френче, застёгнутом на блестящие металлические пуговицы, из-под которого на шее выглядывал рисунок косоворотки, и в таких же тёмно-синих новых брюках, заправленных в поношенные уже, но добротные, густо смазанные дёгтем и приятно пахнущие я́ловые сапоги.

(Живи и помни, с. 152)

Народное слово 3, с. 410

Я́ЛОВЫЕ САПОГИ В ГОВОРАХ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ

Видно по примету, что сиротска свадьба. Видно по приметам, что тятеньки нету, у которой матери нет <…>. Собирают невесту, сиротку‑то. Свадьбы‑то раньше бравые были. Одевают, наряжают, ну, всегда, туфельки, рубашка. Раньше сапоги были я́ловые и жимы. Я помню, что у моего тяти были сапоги жимы. А когда приедет жених к невесте, она ему прикалыват цветок. Шапка на голове у него.

Тройка коней, дак украсят, седёлку украсят, бубенцы вешали на седёлки. И под дугой колокольчика два-три повешают, потом дугу обматывают лентой такой. Цветов наделают. Ну, вот так украшают, и звонки, звенят — значит, едет жених. «Едет, едет жених!». Все на улицу выбегают.

Записано в 1982 г. Афанасьевой-Медведевой Г. В. от Марии Сидоровны Широких (1917 г. р.), проживающей в с. Икей Тулунского района Иркутской области.

Словарь 7, с. 121