Словарь языка произведений Распутина Валентина Григорьевича

У нее [Алёны] изменился голос. Словно это не она говорит, а через неё говорит единая женщина, матерь всех мирских женщин. Голос сделался глубже, сочней и шёл серединой звучания, не прибиваясь к сухим берегам. И части́ть она стала меньше, и слово стало добычливей: раньше она изводила великое множество слов, пока извлекала то, самое главное, ради которого заводила разговор, теперь же оно находилось быстрей, без артподготовки, как любил он [Иван Петрович] подшучивать, и оказывалось точней.

(Пожар, с. 421)

Народное слово 3, с. 389

ЧАСТИ́ТЬ В ГОВОРАХ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ

Вот у Шуры, ну, это Шурина сестра-то была, младшая сестра. Она заболела, отёки у ней были сильные. И чё?! Она до того отякла, уже лежала. Она ходила всё, а потом уж ей нельзя было даже на кровать ложить, так в зыбке её качали: сильно отякла.

И он поехал, дяя Коля, в Устье, за врачом. Пока ездил, она умерла. Ей уж сколько было: лет уж пять, наверно — большая. Она у моей мами так на руках и умерла. Весной как раз какой-то праздник был. Она ешшо перед смертью, так носили её по избе-то, она говорит:

— Вот Елушка опеть перенадела платье, опеть нарядилась.

Как начнёт балабанить, как зачасти́т, не переставая:

— Вот Елушка опеть нарядилась.

Одно тростит. Елушка здесь была, она тоже умерла уже давно (со мной с одного года), глухая, она ничё не говорила, так маячила. Понимала всё, чё говоришь — понимат. И маячит всё. Вот увидела:

— Платье опеть, — говорит, — другое, — говорит, — надела, перенарядилась.

Вот всё, что в памяти было, а вот что за болесть была, не знаю. Мама на руках её держала. Она не могла вставать. Она вот так на руках её, так она на руках скончалась.

Записано в 1998 г. Афанасьевой-Медведевой Г.В. от Александры Иннокентьевны Буренковой (1931 г. р.), проживающей в с. Ключи-Булак Братского района Иркутской области.

Словарь 2, с. 203