Словарь языка произведений Распутина Валентина Григорьевича

И уж потом дня не проходило, чтобы кто-нибудь не заглянул. Один плечо подставит, другой даст совет, третий пройдётся брусочком по топору и натешет клиньев и штырей, четвёртый на ходу крикнет, чтоб звала ставить стропила, когда дойдёт до них очередь, пятый везёт мимо свежий лес и сбросит с машины с откинутым задним бортом несколько сутунко́в: «Это тебе на стояки под печку — будешь класть печку-то?», а Агафье до печки, до подполья и до стояков — ещё как до второй жизни.

(Изба, с. 377)

Народное слово 3, с. 338

СУТУ́НОК В ГОВОРАХ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ

А ангарки сами делали. И я делал. И денницу сам, и каргу, и всё. Лесину напополам расколешь, сосну, шесть метров, семь ли, может, ну, каку тебе надо длину сделать. И вот расколешь и вычесывашь сердце [середину. — Г. В. А.-М.], а края так: идёшь уже, таперь фаску снимашь, чтобы не так была, а вот так маленько глядела, и всё.

И потом тёс. Тёс напилишь. Тонкай тёс пилили руками, вот этой ручной пилой. На козлы наворачивашь. Вот этот суту́нок называтся, его распустишь на тёс. И из него там десять, двенадцать, одиннадцать, ну, какой суту́нок выходит, напилишь. И потом выстрогашь его. Тёс-то — чтобы строганый. И зачинашь его. И потом упруги такие добывашь, вставляшь. И нос-то потом сводишь, нос и корму туды. Аха. Узки, чтобы в гребяф-то грести. Сделашь, и потом её высмолят. Вот тебе и ангарка!

Кода хороши плотники, она даже не канет. Всё на гребяф было. И ангарки были осиновки. Мой дед делал. Осину добыват большую, сваливат. Привезёт её на коне там, на двых, может, коняф привезёт, потом её зачинат, эту осину, серёдку выдалбливать. Вот выдалбливат её, выбират сердце [середину. — Г. В. А.-М.], потом горячей водой, её туды залиют и разводят: палки вставляют, ну, чтобы она обратно не взымалась. И от горячей воды она расширятся. Сердце [середину. — Г. В. А.-М.] разведут. А к носу-то уже делают, меньче разводят.

И потом таки пазники сделаны, и выбирают её. И потом распарят напоследе, вставляет упруги, чтобы она обратно-то не пошла. А упруги, раньче-то гвоздей не было, корень такой по речке драли еловой, можно лиственный корень, вот этим корнём и прошивали лодку. Вот это упруги. А потом-то пошло, при советской власти, на гвозди всё. А потом все стали пилить, стали пиловые лодки.

[—…Василий Перфильевич, а когда брали осину? — Собир.].

А брали по соку. Июнь. Потому что её по соку взять, она же гибкая и крепка. А когда не по соку, она засохнет. Её надо де-то в болото, чтобы размыкала, или в Ангаре, ну, на верёвке держать.

Записано в 1982 г. Афанасьевой-Медведевой Г. В. от Василия Перфильевича Москвина (1928 г. р.), проживающего в пос. Невон Усть-Илимского района Иркутской области.

Словарь 1, с. 344