Словарь языка произведений Распутина Валентина Григорьевича

— …Дарья, Нюню-то я тебе оставляла?..

— Ты спроси, я живая, нет? Про Нюню свою…

— Дак где она, Нюня-то? Я тебе велела доглядывать за ей.

— Вечор ишо живая была. А щас где, не знаю. Помню, что вечор выгнала её из избы, чтоб не сгорела. Может, обратно в проду́шину залезла, а может, родит где.

— Надо завтри поискать её, покликать. Как я без её? Ой, да как я теперь жить-то буду? Как я одна-то буду? — В темноте Настасья засморкалась, закачалась.

(Прощание с Матёрой, с. 363–364)

Народное слово 3, с. 243

ПРОДУ́ШИНА В ГОВОРАХ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ

Вот Паска первый день начинатся, у нас отец идёт на всюнощную в церков, мы с ним, баушка, дед. А мама наша всю ночь стряпат. А Вознесенье будет через сорок два дня. Вот до Вознесенья… Тебе надо плюнуть… Раньше окошки створные были — подойди-ка, плюнь-ка (…). Тебе старик не даёт или старуха:

— Нельзя, большой грех. Плюёшь Иисусу Христу в глаз.

Если надо плюнуть, вот выйди совсем из дома и плюнь. А вот езли дверь откроешь да плюнешь… Наш, бывало, Гришка…

— Ты пошто, — говорю, — тут плюёшь? Вон туды сойди да плюнь.

— Нельзя плювать, — говорю, — после Паски до Вознесенья нельзя плювать: ни в окошко, ни в проду́шину — никуды.

Это есть, есть, есть! Я-то до сех пор всё соблюдаю.

Записано в 1987 г. Афанасьевой-Медведевой Г. В. от Татьяны Алексеевны Фёдоровой (1927 г. р.), проживающей в с. Урлук Красночикойского района Читинской области.

Словарь 9, с. 47-48