Словарь языка произведений Распутина Валентина Григорьевича

Утром, когда поднялись, Михеич как будто даже обрадовался тому, что Настёне выпала эта поездка. В доме вышел керосин, и уже дважды Михеич воровски приносил его в бутылке из своей конюховки, да ещё раз бегала прямо с лампой Настёна к Надьке. И спички пора подновить, соль. Была надежда и на мыло, но надежда слабая, давно уж его не видели в глаза, стирали щёлоком.

(Живи и помни, с. 33)

Народное слово 3, с. 405

ЩЁЛОК В ГОВОРАХ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ

Я же на своём веку тоже испытала. Нас раскулачили и сослали (…). Кода нас туда переселили, там были бараки. Никольск, наверно, так же открылся, как и Машуковка, токо чуть попозже. Там тоже такие же ссыльные жили, кулаки.

Как мы приехали, не было никого. А потом, как мы вот стали жить, так вот тода, перед войной-то, нас туда и отправили. Ну, там были уже бараки. В бараках жили. Домов никаких мы не понимали. В однем бараке по двенадцать семей жили. Токо окошечко, тут койка отца будет, не койка, а топчан ли там ли нары ли, а по эту сторону окошечка будет сын с невесткой, оне жили, спали, а я уже в ногах спала у тяти, у матери. Были топчаны. А потом невестка родила, дак зыбку повешали над её кроватью, так чтоб можно было токо ложиться. И зыбка висела. А мошки было, а мошки было! Ой, ой, ой! Мошки, комара-то, комара, ой, паутов — заедали!

А вот токо спасались дёгтем. Шили рубахи, кофты, штаны большие, широкие чёрные с чё-нибудь. С белого мы не носили, даже платка не носили. Нельзя было носить. Мыть-стирать-то нечем. А оно же, дёготь намажешь, дёготь не выстирашь. Дак золой стирали. Жгли берёзу, берёзу нажгут, неделю жгут, потом эту золу всю выгребают, на сито сеют (такое было не сито, а решето называлося), на это решето просеят (были такие корыты, с осины делали), вот в это корыто воды налиют, кипятку, и вот этой водой стиралися, этой водой и мылися. А мыла-то не было, дак щёлоком. Это уж я на своём веку всё испытала <…>.

Нас же, ссыльных, никуда не пускали, у нас же был комендант. Вот Михалёва была, деревня, колхоз тут (богато жила деревня Михалёва, счас её не стало), в эту Михалёву за чем-нибыдь сходить, купить чё-нибыдь, то надо было от этого коменданта взять справочку, что ты точно пойдёшь туда, что он тебя отпускат. А без справочки нельзя было выйти. Нет! Боже упаси! Вот даже в Тасееву ездили и то всегда с этими, со справочками. Да! Или там тебя чё-нибыдь подозрели маленько, комендант там какой-то или милиционер, он уже у тебя спрашиват документы. А у нас документов-то никаких не было. Даже дня рождения не было у нас. Раскулаченные! Кулаки! За своё добро кулаки.

Записано в 1990 г. Афанасьевой-Медведевой Г. В. от Анны Михайловны Ильченко (1926 г. р.), проживающей в д. Машуковка Мотыгинского района Красноярского края.

Словарь 6, с. 84-85