Словарь языка произведений Распутина Валентина Григорьевича

СИДЁЛКО В ГОВОРАХ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ

Я сама боронила. На двых конях боронили. С бабами боронили. Ага. Счас никого уж нету, я одна осталась, и звеновых нету стариков. Вот у меня две лошади было, запрягать умела, и одна передом идёт на вожжах, а вторую привязывали за борону. И вот я боронила всю вёсну. Я не могла, чтоб в один раз… Вот счас поехала раз, вот, второй раз я уже когда, не по этому следу ехать, а опеть по-новому. Говорит:

— Девки, бороните вновь! — сказал звеновой так.

А если где твёрдая земля:

— Девки, тут взад-вперёд проезжайте, по старому следу, — так говорел.

По старому следу. Если твёрдая земля да пыристая, посмотришь, на боронах много пырью, звеновой поглядел, что, ага… поднимат:

— Остановись!

Поднимет борону, стрясёт этот пырей, чтоб на друго-то место он не перетаскивался, по пашне-то не разбрасывался, и втору борону, опеть пошёл дальше. Опеть видит, что на бороне пырей … Как где мягкая земля, сорняку меньше:

— Давай опеть бороните, чтоб зря коней не гонять.

Кони были тошшие. И вот выпрягем коней кормить, уже мало-мало начинатся зелень, она же на пашне мягкая же, на борону бросишь лабошак или какую-нибудь холстину и заумёрт уснёшь, и сидёлко в голова положишь.

[— Лабошак? — Собир.].

Лабошак. Ну, дождевик. Бросишь, и сидёлко в головах, ага, от коня от потного, и заумёрт уснёшь, даже не чухашь, что под тобой борона, на бороне спишь. Вот какие были крепкие кости.

И вот я счас не могу терпеть, кто худо работает. Не могу.

 

Записано в 2007 г. Афанасьевой-Медведевой Г. В. от Ефима Иннокентьевича Зарубина (1942 г. р.), проживающего в с. Ершово УстьИлимского района Иркутской области.

Словарь 6, с. 382-383