Словарь языка произведений Распутина Валентина Григорьевича

Иногда он [Гуськов] уходил в верхнее зимовьё. Оно было добротней и просторней нижнего; срубленное из листвяка́ и стоящее на взлобке, оно представлялось вечным.

(Живи и помни, с. 54)

Но прежде чем встать за бревешки, надо было положить вниз под венцы лиственничный оклад. Листвяки́ из лесу на плечах не доставишь. Делать нечего — пошла она [Агафья] опять к Савелию.

(Изба, с. 369)

На другой день, когда поехали за листвяка́ми, Агафья расспросила подробно, с чем остался он [Савелий], вступая в новую жизнь.

(Изба, с. 371–372)

Народное слово 2, с. 139

ЛИСТВЯ́К В ГОВОРАХ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ

А ранешны-то дома — там гвоздь-то заколотить нельзя, крепость-то! Гвоздь не идёт! Старики-то вот как делали! Листвя́к замаривали, мочили. Он потом как камень доспется. Ему ничё не было, безысносно стоял. И по ушшербу ставили. Луна на ушшербе, и тогда заготовляли лес. Вот и дома стояли. Щас вон: раз-два, этот дом слепили из подсоченного леса, с брусьев понаделают, он год-два постоял и рухнул, его грибок задавил. Всё.

Записано в 1981 г. Афанасьевой-Медведевой Г. В. от Спиридона Кузьмича Судакова (1918 г. р.), проживающего в c. Кудея Сретенского района Читинской области.

Словарь 3, с. 67