Словарь языка произведений Распутина Валентина Григорьевича

Я наизусть мог бы сказать, что тут было в допотопный период — как и где петляла речка при сбеге её в Ангару, где она намывала песочек, где укрывалась тальнико́м и осокой, с каким звонким и игривым бормотком врывалась в большую воду и метра на два ещё торила свою дорожку, пока не сливалась окончательно. А уж после я помню плохо, будто здесь наросла вторичная жизнь, избиравшая своих помников. Теперь, значит, третичная.

(На родине, с. 291–292)

Народное слово 3, с. 345

ТАЛЬНИ́К В ГОВОРАХ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ

Я семи лет ходила с тятиным дяюшкой уды ставить зимой на белую рыбу. Он выдолбил эти пролубки и говорит:

— Ты пойдёшь со мной, будешь мне наживлять.

А наживку-то делали, добывали пескарей, по-нашему макчёны были. Я наживляю этого макчёна, он показал: вот по этой спинке делай эту удочку. Такой поводок, крючок, и ставили мы эти, он берёзы да тальни́к нарубил, ставили. Поставили это в пролубку, загребли снежком, пошли дальше. У нас было двадцать пролубок. В Аксёновой на Ангаре. Ну, чё?! Назавтре он говорит:

— А мы сегодня пойдём смотреть.

Он ташшит эту наживку, а я за нём бегу. Налимов добывали, белую рыбу всё. Ну, принесёт шесть-семь налимов, приташшит. А я-то наживляю — у него руки-то старые. Он (у него тоже была такая грыжа большая в мошонке), он не мог ходить. А я вот бегаю всё, подтасковаю. Друг дружке помогали.

Записано в 1982 г. Афанасьевой-Медведевой Г. В. от Людмилы Фёдоровны Пановой (1920 г. р.), проживающей в c. Аксёново Кежемского района Красноярского края.

Словарь 3, с. 176-177