Словарь языка произведений Распутина Валентина Григорьевича

На мыс он [Гуськов] утром вышел поздно: пока вскипятил чаю и пил его, обжигаясь, из манерки, пока заставил себя подняться и выбраться на холод… Низовка унялась, но с севера неслышно и ровно тянул хи́ус. Утро было какое-то мерклое, подслеповатое, вызывающее на осторожность и зверя и человека. Едва ли в такую неуверенную, неустоявшуюся погоду решатся козы на большой переход. Надо, наверное, потихоньку идти вдоль хребта обратно — может, удастся где наткнуться хоть на белку.

(Живи и помни, с. 53)

Народное слово 3, с. 376

ХИ́УС В ГОВОРАХ БАЙКАЛЬСКОЙ СИБИРИ

У нас анбаришка и гумно горели. Больша у дедушки икона стояла в три лица, вот така больша. Когда у нас стояли два зарода там, в самом гумне. И сюды зарод стоял. Ну, отец эту полянку заскребал всегда весной, чтоб чиста была. И оставался маленько дымок ли кто ли. И отдыхать ушёл в лопотной анбар. Ну, мы где-то бегали. Дядя Легант потом бежит:

— Гумно горит!

Хи́ус дул, бросил эту прямо, тут зарод-то стоял близко коло кузницы (кузница была у дедушки, ковал он), ну, от этой кузницы бросило прямо на зарод. А гумно-то только построили (…), новенький, столбы наставлены были, и перекладины накладаны, и всё как есть было.
И ешшо там наверху была солома намётана. Здорово гумно-то замолотили этим, ну, молотилом-то. Впятером мы молотили. Знаете, два мужика и нас трое. Федосья и тётка Лаврентьиха. Впятером молотили. Дак как начнёт молотить, эта пшеница отлётыват, снопы только мелькают! И потом лопатам веяли. Не было веянков-то, всё лопатам. Ну и пожар. Ну, чё?! Всё обнялось! Кого?! А у нас тут чатыре поленницы недалёко. И тут анбаришка маленький, и тут дворы. Вот прибежали мужики (…), эти — Павла Егоровича. Этот весь озеришко обсушили, и с речки ташшили ушатам, обливали стену, конюшню. Если бы конюшня пыхнула, то бы все дома сгорели (…), и эти дрова бы сгорели.

Дак бабушка Ехантьевна потом взяла вот эту большую икону и пошла по речке по Окукихте по этой туды. И пламя-то туда за иконой пошло. Вот, говорят, икона помогла. А то бы, говорят, всё сгорело.

Записано в 1982 г. Афанасьевой-Медведевой Г. В. от Степаниды Алексеевны Подымахиной (1912 г. р.), проживающей в пос. Казачинское Казачинско-Ленского района Иркутской области.

Словарь 1, с. 336